Горенович был сыном священника в Малороссии. Родители отдали его в гимназию, но к науке он не проявил особого усердия и вскоре попал в дурную компанию,  в кружок нигилистов-материалистов того времени, был арестован и посажен в тюрьму. Когда его мать узнала об аресте сына, она немедленно приехала навестить его и уговаривала выдать своих единомышленников, чтобы получить свободу. Сначала он категорически отказывался, так как при всей привлекательности свободы, мысль стать предателем казалась ему хуже заключения.

Одновременно с ним в тюрьме сидели штундисты, арестованные за свои религиозные убеждения. Они произвели на него сильное впечатление. Некоторые из них оказались соседями по камере. Ночью, ходя взад и вперёд по своей камере, удручённый и несчастный, он слышал их бодро поющими духовные песни. Он спрашивал себя, кто эти люди, которые могут так радостно распевать в стенах тюрьмы? 

Почему заключение не казалось им столь страшным, как ему? Настойчивые просьбы матери и тоска по свободе понемногу взяли верх: он выдал имена своих товарищей, и его немедленно освободили. Как это ни странно, выйдя на свободу, Горенович снова вернулся к своим единомышленникам, не отдавая себе отчёта, что теперь они стали его врагами. 

В их отношениях к нему не было заметно вражды, кроме некоторого холодка и сдержанности в разговорах. Его, как и прежде, допускали к некоторым комитетским заседаниям, всё казалось в порядке, и Горенович чувствовал себя счастливым сверх ожидания. 

Вскоре один из товарищей предложил ему поехать на прогулку. Они хотели провести день в деревне и выбрали для этого место недалеко от Одессы, куда легко можно было доехать по железной дороге. Горенович принял предложение с удовольствием, не подозревая к какому ужасному концу оно приведёт.   

Он даже помог нести мешок, в котором скрывалась большая бутылка серной кислоты, предназначавшейся для него. Доехав до назначенной станции, они прошли ещё далёкий путь полями, а когда наконец оказались вдали от всякого жилья, один из его товарищей бросил вверх свою фуражку, и в то же мгновение Горенович получил страшный удар по голове и упал без чувств. Когда он пришёл в себя, то ощутил, что какая-то обжигающая жидкость изливается на его лицо и шею.

Он старался закричать, но не мог. Боли были так ужасны, что он потерял сознание и пришёл в себя только в больнице, куда доставили его ослепшим с обезображенным лицом. 

Глаза, нос, зубы и одно ухо были полностью уничтожены, а правая рука 

настолько обожжена, что перестала действовать. Страдания от ожогов были так велики, что он умолял врачей дать ему яд, чтобы положить конец его мучениям.

Когда Горенович поправился  настолько, чтобы покинуть больницу, его поместили в приют для неизлечимых. Ему, в 22 года, предстояло прожить свою жизнь среди слабых, больных стариков и старушек. Там во время одного из посещений, его нашёл Василий Александрович Пашков и узнал эту печальную историю. Горенович был так удручён и ожесточён, что казалось невозможным найти путь к его сердцу.  

Василий Александрович попробовал беседовать с другими больными, находившимися в той же палате и притом как можно громче говорил и читал им из Евангелия, надеясь, что несчастный молодой человек хоть немного услышит о милосердии Божием. Всё это казалось бесполезным.

Однако через несколько дней, к удивлению своему, Пашков получил письмо от заведующей этой богадельни с просьбой посетить Гореновича. По её словам, последнее посещение приюта Пашковым, не осталось бесследным для Гореновича. В его сердце что-то заговорило.  

Василий Александрович поспешил навестить его, беседа оказалась благословенной и закончилась обращением несчастного молодого человека. Позже Алексей Бобринский взял его к себе в имение, где он научился азбуке слепых. Два года спустя он уже настолько духовно созрел, что время от времени в собраниях по частным домам свидетельствовал о Христе и Его неизреченной любви.

Он всегда ходил в чёрной маске, так как его лицо было слишком обезображено. Дальнейшую жизнь Гореновича можно считать настоящим чудом. Сверх всяких ожиданий, одна милая, верующая девушка решилась выйти за него замуж.

Она была глубоко предана ему. Вместе они открыли в деревне приют для слепых детей, который в продолжении многих лет поддерживался Василием Александровичем Пашковым. 

Позднее, люди, хотевшие убить Гореновича, были найдены и осуждены. Горенович должен был предстать пред судом в качестве свидетеля.    

В зале суда, перед всем народом, он заявил в своих показаниях обо всём, что для него совершил Господь. Один из подсудимых зарыдал увидев его лицо, и весь зал был потрясён, когда Горенович в конце своей речи сказал, что полностью прощает своих друзей и от души желает им стать настолько же счастливыми, как и он.

Эти сведения целиком взяты из записей В.А.Пашкова, оставшихся после его смерти.

ВЫПИСКА ИЗ СВИДЕТЕЛЬСТВА ГОРЕНОВИЧА

Тяжко, очень тяжко было мне в то время, особенно потому, что я больше не верил в чью бы то ни было искренность. Когда кто-нибудь подходил ко мне с добротою, я сразу отталкивал его. Нельзя передать, насколько я был несчастен, меня раздражало сочувствие. Я был беден, но если кто-нибудь хотел мне помочь, я тут же отворачивался от него, и считал свою гордость доблестью, но слава Господу, это всё в прошлом.  

Когда я познал Господа, то узнал из Его Слова, что «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать». Гордость часто заставляла меня лгать, но теперь я вижу, что неискренность — это один из наибольших грехов.

В Бога я не верил тогда, а потому не искал у Него утешения, и оставался одиноким в мире. Я никогда себя не спрашивал, что будет со мною после смерти, а просто жил настоящим днём, полным беспросветной тьмы, без всякой надежды на будущее.

После того как я провёл уже много дней в приюте, мне сказали, что пришёл миссионер, желающий посетить опекаемых этого дома, и спросили, хочу ли я с ним поговорить. Я ответил согласием не потому, что действительно хотел говорить с ним, а просто из любопытства. Он вошёл в мою комнату, поздоровался и спросил: «Не желаете ли вы послушать о моём Спасителе?» Эти слова врезались в меня, как острый нож.

Я не мог понять, зачем он сказал «мой», а не «наш» Спаситель, и попросил его объяснить.

 — Вы верующий? — спросил он вместо ответа.

Я не сказал «нет», почему-то стыдясь признаться, что не верю в Иисуса Христа. Он начал читать мне места из Слова Божия. Первое место было: «Бог есть любовь». Если я когда-либо давал себе время подумать о Боге, что иногда случалось в детстве, то представлял Его строгим судьёй, который никогда не прощает человеку ни малейшей провинности и за всё, что идёт против Его воли, строго наказывает. А тут я вдруг услышал, что «Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», и что ради Христа, Сына Его, человек имеет право на вечную жизнь и на грядущую славу. Никогда я до тех пор ничего подобного не слышал.

Хотя я иногда и читал Евангелие, но этих слов не замечал, потому что на смысл прочитанного не обращал внимания. Я даже знал наизусть некоторые тексты, но учил их только по принуждению. Как я уже сказал, я не верил в существование Бога — как же мне было верить в Его любовь и милосердие? Но теперь, когда я снова услышал о Нём из уст миссионера, в моё сердце закралось сомнение в правильности моего неверия. И передо мною встал вопрос: «Если Бог существует, может ли Он простить такого великого грешника, 

каким я был и каким оставался поныне, — и не только простить, но и принять меня в Своё Царство, в Свою вечную славу и радость?

Приблизительно через неделю миссионер снова посетил меня. Когда он прочёл мне место из Священного Писания: «Нет праведного ни одного, нет делающего добро, нет ни одного…», меня охватил страх. Я был убеждён, что Бог, Который есть сама святость, такого изверга, как я, никогда не примет, и сказал об этом миссионеру.

Я услышал в ответ: «Христос пришёл в этот мир спасти грешников. Думаете ли вы, что вы хуже разбойника на кресте, который исповедал свой грех и сразу же получил обещание быть с Иисусом в раю?» При этих словах свет свыше проник в моё несчастное, разбитое и обуреваемое сомнениями сердце, и мне открылось, что Бог воистину милосерд и что, хотя Он ненавидит грех, всё же любит грешника, ради спасения которого не пощадил Своего Единородного Сына.

Я почувствовал, что Христос меня любит, и небывалая радость залила моё сердце. «Да, Он любит меня!» Я больше не был один: я имел теперь Отца, Брата, Друга, Наставника и Путеводителя — Того, Кому я мог принести всю мою нужду, какая бы она ни была; Он всегда готов меня слушать.

Уходя, миссионер спросил меня, верю ли я теперь. Я ответил: «Да», — и с тех пор у меня больше никогда не возникало сомнений. Мне было ясно, что теперь, когда я потерял свет, доступный моим земным глазам, я нашёл «свет истинный, Который просвещает каждого человека, приходящего в мир» (Иоан. 1:9).

Теперь мне стали понятны слова Давида в их полном смысле: «Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мной рука Твоя;

свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: исповедаю Господу преступления мои — и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс. 31:3–5).

Да, было очень тяжело, пока я не познал Господа и не согласился, признать себя погибшим грешником, открыть Ему своё сердце. Но, признав себя грешником, я понял, что во мне самом нет ничего хорошего, любовь Божия стала для меня действительностью. Теперь я познал, что Он любит меня, как и весь мир, потому что эту любовь Он доказал тем, что отдал Сына Своего за наши грехи, за мои грехи.

И если мне по слабости моей случится упасть, я знаю, что стоит мне исповедать свой грех, и «Он верен и праведен, простит мне грех мой и очистит от всякой неправды» 

(1 Иоан. 1:9). Я теперь твёрдо знаю, что никто не сможет похитить меня из рук Спасителя моего, Господа Иисуса Христа, и отлучить от Его любви.

“В конце своей речи,  Горенович сказал, что он полностью прощает своих друзей и от души желает им стать настолько же счастливыми, как и он.»